Волшебный сундучок со сказками

Двадцать лет назад я родилась.
Два года назад меня убили.
Год назад я вернулась.
Сижу сейчас и мучаюсь, как Фродо, от фантомных болей.

Хлопок. В раме, висящей на стене Хогсмидского отделения св. Мунго, появляется портрет Дайрин Дерри.
- Дайрин, здравствуй, милая! Мы так тебя ждали! Рассказывай, что там происходит?
- Здравствуйте, миссис Кэтти! Да все спокойно, чего там. В разгромленном Сопротивлении давно никто не появляется, а в школе нормальная школьная жизнь. Средний курс вон ходил копать какие-то артефакты на древние могилы, в итоге артефакт выкопал сам директор и дал за это 50 баллов Слизерину, поскольку он сам со Слайза. Неприкрытое подсуживание, я считаю. Впрочем, вопрос баллов никогда меня особо не интересовал, все это суета, отвлекающая от мироспасения... Вы лучше расскажите, у вас что?
- Да тоже все тихо. Странно даже. Вон упсы за окном ходят, а еще я утра совершенно не помню, а так - все в норме.
- Миссис Кэтти... Ой, здравствуй, Дайрин, рад тебя видеть очень!
- Чарли, милый, здравствуй! Ты живой, с тобой все в порядке?
- Гриффиндорский набор вопросов! В полном порядке, а еще я чертовски голоден! Милые дамы, пойдемте обедать?
- Чарли, я могу сварить нам сейчас каши...
- Миссис МакДермот, я не вижу причин, почему мы в своей стране, в своей деревне должны прятаться, словно воры! Мы, честные граждане Магической Британии, имеем наконец право пойти нормально пообедать в кабаке! Дайрин, хочешь с нами?
- Еще бы, Чарли!  Мне, в конце концов, терять точно нечего, так что мне бояться совершенно бессмысленно.

Полутемный кабак. За одним столиком сидят Джером Эйвери, Роксана Вакар, Джон Морган, Винсент Гойл и Ричард Ледум, за второй садится пришедшая компания. Портрету подрисовывают еды; Эйвери, кося глазом в сторону соседнего стола, что-то бормочет про бездарную мазню, Морган поддерживает.
- Чарли! Это что же, тут только два нормальных человека сейчас - остальные упсы?
- Как видишь, Дайрин. Увы, это так.
- И я нахожусь в одной комнате с упсами?! Как же вы их в деревне-то терпите, а?..
- Ну как тебе сказать, Дайрин... С трудом.

В кабак входит Араминта Брюс, о чем-то разговаривает с Вакар. Чарли со спутницами заканчивает обед, Кэтти берет в руки портрет, все направляются к выходу.
Ч.У.: Мисс Брюс, мы вас подождем. Негодно сейчас поодиночке ходить по Хогсмиду.
Р.В.: Нет, никуда вы все не пойдете, пока я не захочу! Вот будете тут стоять, пока я вас не отпущу! Эй, дементор! Стоять тут, никуда не двигаться!
Ч.У.: Мисс Брюс, отойдите за мою спину, не бойтесь... Экспекто патронум! Ну вот, проход свободен, можем идти.
Р.В.: ЧТОООО?! А ну стоять! Стоять немедленно! Эй, Гойл, на помощь, быстро! Ступефай Максима!
МакДермот падает, роняя раму. Портрет, однако, не исчезает, а продолжает смотреть из рамы, лежа на земле.
В.Г.: Доминейт! Упал! Встал! Назад в кабак!
Вакар в это время подбегает к портрету, пытаясь понять, что с ним можно сделать.
Р.В.: А ты что тут? А ну исчезла быстро!
Д.Д.: Мое дело - хочу смотрю, хочу ухожу. Ничего ты мне не сделаешь!
Р.В.: Ах, так! Да я тебя сейчас... Да я...
Мимо проходящий Тиль видит, что Кэтрин без сознания, а Чарли ведет под доминейтом Гойл, и начинает тихонько и незаметно крутить Ультиму, пока Вакар отвлечена препирательством с портретом...
Т.У.Д.: Риктусемпра Ультима Гойл!!
Вакар отскакивает от портрета, как ужаленная:
Р.В.: Протего Терра Морталис!
Сотрясается земля, все затягивает едким красным дымом. Откуда-то выбегают Рабастан и Моргана; со стороны кафе появляется Марта Листик, пытается что-то кастовать. 
Р.В.: Авада Кедавра Марта Листик!
Чарли, избавленный от Доминейта, кидается спасать Марту, но не успевает - его догоняет кнут Рабастана. Марте же не страшно смертельное проклятие - оно не срабатывает сразу после Терры Морталис. Кэтрин в это время слегка приходит в себя и уползает в сторону Мунго, прихватив портрет. Через некоторое время туда же вовзращается Чарли - пожженный, но, кажется, весьма довольный.
- Ну, вот и сходили пообедать...

Факультет кипел. Приближался Бельтайн, младшие сидели с расширенными от ужаса глазами, а старшие суетились вокруг них, обвешиваясь рябиной, втыкая железо и кратко излагая правила поведения "что делать, если ты попал в Холмы". Я в очередной раз варила сноходческое зелье, с целью хотя бы в эту ночь добиться-таки правды. Однако всеобщий нервяк нагнал и меня: меня попросили сжато рассказать детям про сидов вообще и про то, что с ними можно и нельзя делать, раз уж я мимо пробегала и под руку попалась. Лекцию от меня получили, но вот на песню развести уже, кажется, не смогли - вечерний мандраж раз за разом проваленного выхода на Дорогу Сна начинал напоминать нездоровое дежа вю, которое никогда ничем не разрешится. Короче, мне было не до Бельтайна, и единственная в нем польза мне была в истончении границ между Мирами - а вдруг наконец получится?
И у нас получилось. Мы пошли с Акселем - и прорвались. Правда, никаких результатов, кроме самого факта прорыва, так и не добились, и вернулись вконец измочаленные.

Я собиралась пройти сквозь гостиную в нашу спальню и выключиться там, потому что сил уже моих больше не было. Но младшие меня категорически не пустили, велев немедленно одеваться в красивое (правильно, нефиг по ночам на дороге в грязи валяться!) и выходить во двор, где уже вовсю шли бельтайновские танцы и подготовка к выборам майского короля и королевы, а наш декан - только тссс! - наш декан... Впрочем, сама все увидишь, беги немедленно!
Я внимаю призыву, одеваюсь покрасивее и одновременно потеплее (знаем мы эти бельтайновские ночные ахтунги, мало ли в каком кусту придется засаду делать) и выхожу на площадку перед снейпоподземельями. Там уже горит костер, танцуют вальс (корни деревьев очень мешают), пьют что-то годное, сваренное Хаффлпаффом, и всячески развлекаются. Вдруг я обращаю внимание на незнакомую высокую женщину с убранными заколкой волосами в длинной юбке. Ее окружает толпа восхищенных школьников. Подхожу поближе, приглядываюсь повнимательнее... Мисс Фревин, госпожа декан?! 0_0 Так вот что имел в виду факультет - Фревин под андрогинкой... Да, знатная работка, годная тетка вышла. Довольно эксцентричная и непосредственная. Пожалуй, одна из наиболее удачных андрогинок, которые мне доводилось видеть. Кажется, сегодня именно она будет королевой этого вечера... Действительно, Майской Королевой выбирают нашу (!??) декана, а та выбирает себе Майского Короля - внезапно Йокуса Фабера. Все весело и задорно, как вдруг...
- Мисс Дерри! А я вас весь вечер ищу!
Оборачиваюсь - зеленая мантия. Интересно, зачем я понадобилась слизеринцу?
- Черный конверт! Вы - мой жребий. По условиям игры я должен выполнить свою часть до полуночи.

Тролль побери, я уже успела об этом забыть. Диана Вильерс устроила веселую валентинкоигру (неважно, что там фигурировала клятва слова волшебника о всяком неразглашении), в которую я, в силу гриффиндорской части моей личности, не могла не влезть. Потому что это не сомнительное мероприятие Виндзора Касла, после которого люди лишаются важных частей тела - отчего ж не вытянуть жребий, ведь самое интересное тут неизвестность. Поскольку я не смогла придумать, как доставить максимальное удовольствие человеку, выпавшему в моем жребии (для этого пришлось бы по меньшей мере прогуляться на Холм, а то и некрушечкой побаловаться), то предпочла остаться должной желание. После чего благополучно забыла об Игре и о том, что мой конверт тоже должен к кому-то попасть.
И вот он попал. И я снова, как когда-то, иду по слизеринским коридорам в сторону спален мальчиков - только на этот раз без Морфеуса и по своей воле. Назад отступать поздно - в правилах Игры оговорено, что реципиент не может отказаться. Все продумано, это же Рейвенкло. Ну хорошо, раз так, доиграем в эту игру до конца.
- А ну все вон отсюда! Входите, мисс Дерри. И чтоб никто не смел сюда ломиться, вам ясно? Не появляться в этом коридоре ближайшие полчаса! Вина, мисс Дерри? Коллопортус Максима! (охохох, снова дежа вю, мы такое уже видели...) Сейчас я зажгу свечи...
- Надо же, вы дождались, пока на мне будет самая длинная юбка из возможных... Впрочем,  дело ваше. Скажите, а правда ли, что слизеринцы делают это в белых перчатках?
- О, отнюдь, мисс Дерри! Гораздо интереснее их снять... Вы позволите?
- Один момент. Важный довольно момент. Ваша противозачаточная мазь?
- Ну... Эээ... боюсь, добывать ее сейчас будет несколько затруднительно... Кажется, на факультете сейчас нет готовой...
- Однако я настаиваю. На Слизерине - и нету противозачатки?! Не верю. Иначе ваше задание будет считаться проваленным - по вашей же вине. Потому что потом доставать ее будет уже поздно. И разбираться вам тогда придется уже не со мной, а с совсем другими людьми... 
...
- Вот, принес. Ее как раз варили наши младшекурсники сегодня днем.
- Дайте-ка посмотреть. Ох, какая-то она у вас странная, честное слово... Нормальная противозачатка так не выглядит... В общем, это зелье останется на вашей совести, если вдруг что, учтите. Если ваше слизеринское чутье говорит, что зелье сварено правильно - я, пожалуй, воздержусь со своими сомнениями.
...
- Дайрин, мы тебя совсем потеряли! С тобой все хорошо? Мы видели, ты сейчас вышла со стороны Слизерина...
- Все в полном порядке, спасибо. Я была... хм... несколько занята. Теперь освободилась.
- Снова какое-нибудь мироспасение? Ты вечно с чем-то таким пропадаешь...
- Ну, в каком-то смысле, можно и так сказать... Пойдемте танцевать?
... 
- Мне нужна мисс Дерри! Мне необходимо с ней поговорить.
- Это сейчас... немножко... сложно. Вон стоит мистер Дерри - можете попробовать поговорить с ним.
- Мис... Мистер (?!) Дерри? Вы нарочно это сделали, чтобы обезопасить себя от последствий, да?
- Каких последствий, что сделал? Выражайтесь яснее, тролль побери!
- Я увидел вас под андрогинкой и решил, что вы уже все знаете и выпили это зелье специально... 
- Яснее! Я по-прежнему не представляю, о чем речь.
- Видите ли, тогда, на Бельтайн, после вашего визита наутро я выяснил неприятную вещь... Эти идиоты-младшекурсники не добавили в мазь кладбищенской пыли, потому что не нашли никого, кто саппарирует их на кладбище, и мазь не действовала!
- Разрази меня гром! Я же говорил тогда, что эта бурда даже отдаленно не напоминает годную противозачатку, которую варят на Рейвенкло! И вы, слизеринец, ничего не заметили! Хреновый же вы после этого зельевар, позор декана... А мелкие хороши - не добавить основного компонента, а! Я требую...
- Успокойтесь, мистер Дерри, виновные в этом будут примерно наказаны. Я выясню авторов неудачного зелья и устрою им такое, что они на всю жизнь запомнят, как варится противозачатка.
- Но сами-то! Нельзя, нельзя серьезные вещи доверять мелкоте, как вы это не поймете на своем факультете! Хочешь, чтобы было хорошо - сделай сам.
- Повторяю - виновные будут примерно наказаны. Сегодня же. Кроме того, вам уже ничего не угрожает - любые последствия, какие могли быть, сняло зелье, под действием которого вы сейчас находитесь... Я очень рад, что - по неожиданному стечению обстоятельств - вы так вовремя и удачно выпили андрогинку. Магия мира.

Так-то, братишка. Теперь, когда прошла первая эйфория возвращения, можно посидеть и подумать. Вспомнить, что, как и почему произошло.

Налей еще вина, мой венценосный брат,
Смотри - восходит полная луна...
В бокале плещет влага хмельного серебра.
Один глоток - и нам пора умчаться в вихре по Дороге Сна...

Никогда, слышишь, никогда не давай скоропалительных обещаний. Даже если тебе кажется, что этим ты всех спасешь. Тот юноша в моем галстуке, пообещавший незнакомой девушке с Дороги Сна жениться на ней, потому что ей в противном случае грозила смерть... Гриффиндорская бравада, помноженная на игру гормонов и желание казаться лучше, чем ты есть. Единороги, однако, вернулись все равно...

...Я тогда очнулась - очнулся? - с тупой болью в груди, на тропинке среди темного леса. Надо мной склонилась кудрявая девушка. "Милый, супруг мой, очнись! Я давно тебя жду..." Только тут я понял, что нормального, как у всех, вечного покоя мне не светит... А я-то надеялась спокойно уйти за Завесу и ждать там Трека... Чем дольше - тем лучше. Вместо этого получила мужское тело и молодую жену. И трудную, тяжелую работу - Проводник душ, Психопомп. Мне предстояло взять на себя обязанности Гермеса - провожать людей туда, куда они идут. Большинство, уже бестелесных - за Завесу (буде они заблудятся), а тех, кто пришел сюда во плоти - вперед по Дороге к их цели. Потому что только у меня есть свет в руках на этом пути, остальное - лишь болотные огоньки.

Так выпьем же еще, мой молодой король -
Лихая доля нам отведена.
Не счастье, не любовь, не жалость и не боль -
Одна луна, метель одна, и вьется впереди Дорога Сна...

Первый, кого я встретил, будучи уже на посту, был Рэй. Он все доделал и уходил теперь в Вечность, которая была для меня несбыточной мечтой. Мы братски обнялись на прощание, и он ушел не оборачиваясь.
Потом ко мне прилетел ворон, принес кольцо, диплом выпускника со всеми "зачтено" и ворох писем, большинство - от Слизерина. В одном из них было сказано: "Всё, что происходит в школе - это часть обучения. Смерть в их числе. Если Вам дали диплом, значит Вы прошли все испытания". Ну что ж, хотя бы что-то я в жизни успел доделать. Хоть и после смерти.
А через еще какое-то время (здесь оно течет по-иному) я встретил Трека. Он шел вперед с безумными глазами, не разбирая дороги. Я бросился к нему, но он не узнал меня.

Чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда -
Прошу тебя, налей еще вина.
Смотри, на дне мерцает прощальная звезда...
Я осушу бокал до дна - и с легким сердцем по Дороге Сна...

Спасибо тем из живых, кто налил Психопомпу. Ваш мохито оказался как нельзя кстати. Вы отлично прошли мою часть Дороги, дойдя туда, куда собирались. Но на ваш прямой вопрос - "Как тебе здесь?" - я не смог соврать. Потому что такой доли не пожелаешь и врагу: навечно потерять любимого, оставшись в междумирье с нелюбимой и чужим телом...

Когда ко мне пришел Посланник - я раздумывал недолго. Потому что вернуться в мир живых - мой единственный шанс обрести когда-нибудь Вечный Покой и разорвать замкнутый круг существования между Мирами. И заодно успеть сделать все, что не сделано до той злосчастной ночи...

Так-то, братишка. Я очень рада, что мы снова вместе. Я была в тебе уверена, возвращаясь. Однако
Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королевы,
А я не найду себе короля...
Ни одна из клятв и симпатик не выдержала этого испытания, кроме нашей с тобой связи по Дерри-крови. Придется начинать все сначала...

Самая, пожалуй, характерная колдография прошлой Весны. Тревога, постоянная тревога, тьма и все время начеку. Все началось с ночи упырей, а закончилось ночью в ДНХ. И ночи с Дорогой Сна между ними. Я не помню дней той весны, только темные ночи в темные времена. И никакой, никакой Надежды...

Наконец, даже мучители мои устают и на несколько минут выходят все. Я остаюсь лежать на груде тряпок под дыбой в неверном свете факела. И тут я понимаю – все, второго шанса не будет, сейчас или никогда. Я не привязана – значит, я могу попытаться найти его на полу, хотя это немногим легче, чем иголку в стоге сена. Оно должно быть на полу. Я, конечно, не выживу после него – но это все равно лучше, чем вот так.

В самый неподходящий момент входит Горбин и застает меня в процессе активного поиска впотьмах. Он меняется в лице, и с криком «Что происходит?!» швыряет меня в стену. С полки на стене валятся, звеня, какие-то колбы.

- Силенцио! Империо Максима: стой прямо, не шевелись, не причиняй вреда и не пытайся бежать!

Сам еще какое-то время копается на полу, подсвечивая себе люмосом. Наконец, обнаруживает искомое и стремительно удаляется наружу. Стою смирно, не двигаюсь. Зайдя обратно, Горбин подвешивает меня обратно к дыбе:

- Ну что, проверим твой голос? Финита инкантатем! КРУЦИО МАКСИМА! Инкарцеро! Менто Менорес!

…

- Морфеус! Мобилекорпус! Анимозус! Империо Максима: вместо живого Треверса ты видишь труп Треверса!

Меня снова заводят в пыточную. Под второй дыбой в неестественной позе полулежит труп Треверса.

- Вот смотри! Это все по твоей вине! Его убили из-за твоего ослиного упрямства!

Тут бедная моя голова окончательно перестает воспринимать реальность, потому что труп открывает глаза, протягивает ко мне руки и взывает:

- Дайрин! Помоги мне! Спаси меня!

В ужасе отшатываюсь – насколько это можно в железной хватке Горбина с заломленными за спину руками.

- Дайрин! Они убили меня и хотят сделать из меня вампира! Они могут, я знаю, поверь мне! Прояви милосердие, иначе они правда сделают меня вампиром, а это – худшее, что может быть!

- Давай-давай, выбери, кому из вас двоих лучше быть вампиром, а? Учти, тот, который останется существовать – должен будет сожрать второго! Ну что, хочешь жить?  Хочешь стать вампиром, или пускай тебя лучше Треверс сожрет?

- Дайрин, смилуйся! Я не хочу быть вампиром, но они меня сделают им!

В голове горячий туман. Мозг, столкнувшись с принципиально неразрешимой загадкой, да еще и страдая от потери крови (интересно, сколько времени она уже вот так льется?), отказывается работать. В висках стучит одно: я вам не верю…

- Я вам не верю… Я вам не верю…

- Что?!

- Дайрин, сейчас мне придется откусить тебе пальцы, если ты ничего не будешь делать… Я не хочу этого, но мне придется, Дайрин!

- Я вам…

- Морфеус! Мобилекорпус!

…

- О, а давайте посадим ее пить с нами чай? Это так по-британски – пить чай в достойной компании аристократов! Мобилекорпус за стол! Ой, а что это она падает? Мобилекорпус! Мне что ее, весь чай на мобилекорпусе держать? Э, нет, унесите! А вы знаете, я ей, кстати, на это Рождество нагадала скорую смерть. Я под обороткой в Хогсмид на праздник ходила, гадалкой прикидывалась. Так вот, если бы она сейчас сюда не попала – я бы сама ее убила! Потому что должны же мои предсказания сбываться…

Кладут на диван. Роксана подходит и прикрывает ноги мантией. «Вот она, женская зависть!» - гогочут упсы.

- Мобилекорпус наверх!

(ритуал)

- Теперь ты вступил в ряды моих рабов! Можешь теперь сделать с трупом все, что захочешь. Вышли все!

Подходит к телу, закрывает мантией, складывает руки на груди.

- Дайрин. Я не знал тебя до сегодняшнего дня, но ты подарила мне новую жизнь. Настоящую, лучшую жизнь. И за это я… люблю тебя. И не дам надругаться над твоим трупом.

- Ну что, все? Сделал что хотел?

- Да, мой повелитель.

- А что, кстати, ты сделал?

- Ничего особенного. Я просто сказал ей, что люблю ее. И, кстати, тебе, МакНейр, ее не отдам.

- Труп в перо – метатрепо! Ну что ж, теперь у нас будет лежать еще одно перышко…

Но тут, на мое счастье, Горбин отвлекается, пока мизансцена слегка меняется: на место незаметно выскользнувшего Моргана входит целая компания - женская часть упсятника, Рабастан и Треверс. В тесной пыточной становится совсем не протолкнуться. Рабастан, тряхнув кудрями и поигрывая кнутом, безумными глазами оглядывает помещение и выходит (красавчик, даже вампиром красавчик, ничего не поделаешь). Присутствие женщин почему-то окончательно выбивает меня из шаткого внутреннего равновесия. Сама не могу себе объяснить почему, но отдельно взятая Мальцибер или Камерсон кажутся мне не в пример опаснее всех упсомужиков, вместе взятых. Мужская часть усаживает дам, угодливо улыбается и поддерживает светскую беседу о тесноте помещений, чаде факелов и запахе запекшейся крови. Наконец, отсутствие сюжета наскучивает дамам, и они выходят. Вздыхаю с облегчением. Впрочем, остается Треверс. Меня одолевают сомнения в его реальном существовании: по сводкам Аврората Треверс так же мертв, как и Морган. Интересно, он настоящий или это наваждение?

- О, мисс Дерри. Не сочтите за бестактность – рад Вас видеть. Вот посмотрите, мисс Мидоуз: напротив вас висит образцовый Гриффиндор. Чистая кровь, графский титул, героическое поведение вот здесь вот у нас. Мало того: интерес к истории и работа на благо Магической Британии. В Геральдической Палате, между прочим. А вы что имеете в свои годы, а? Стыдно, мисс Мидоуз. Отвратительный Слизерин нынче пошел. Вот Вы, мерзкая грязнокровка… А чего стоит Рэй – позор всего Слизерина! Чистокровный волшебник – и пойти по такому постыдному пути! Нет, это ужасно. Вот скажите, мисс Мидоуз, чем вот Вы лучше ее, а? Почему мы должны делать Вам поблажки только потому, что на Вас зеленый галстук? Мне жаль даже, что мисс Дерри не на Слизерине, хотя из нее отличный Гриффиндор. Мисс Дерри выйдет отсюда героем-гриффиндорцем – а кем выйдете Вы? Вот у нее, в отличие от Вас, есть внутренний стержень, за счет которого она держится столь достойно – но нынешний Слизерин этот стержень полностью утратил, или, лучше сказать, никогда не имел… Ну так что, мисс Мидоуз, кто больше достоин жить – Вы или мисс Дерри? Бездарный грязнокровный Слизерин или героический аристократический Гриффиндор, приносящий пользу своей стране? Зачем нам убивать полезного члена общества? Мисс Дерри, скажите честно: Вы хотите жить?

Молчу. В висках стучит: «Не-верь-уп-сам!» Весь этот цветистый монолог, апеллирующий к моей гордыне, несомненно хорош по риторической форме, но несколько страдает по грубости и нарочитости вмешательства. Добрый полицейский пришел помогать злому. Треверс, не обращая внимания на отсутствие моей реакции, продолжает:

- Знаете, господа, я хочу подарить жизнь этой гриффиндорке. Мы не воюем с детьми. (тут я вспомнила о том, что совсем недавно мне исполнилось 18 – совершеннолетие не только магическое, но даже маггловское…) Я ей сочувствую и не хочу ей зла. У меня есть право просить у Лорда – я сейчас пойду просить у него жизнь для Дерри.

Но в этот момент в пыточную решительным шагом влетает Морган:

- Нет, Трэверс, ничего у тебя не получится! У меня тоже есть право просить у Лорда – и я буду просить, чтобы отпустили Химеру и убили Дерри, потому что я тебя ненавижу! Ты, жалкий червяк, недостойный зваться рыцарем Ордена! КРУЦИО УЛЬТИМА!!!

Страшный, невероятный крик, заполнивший все пространство. От него вылетают перепонки в ушах и в глазах прыгают звезды. И это при том, что кастуют не на меня. Наконец, Морган убирает руку с палочкой. Тело Трэверса остается неподвижным на полу. Морган нагибается и походя на мгновение прикладывает еще раз: «Круцио!» Трэверс вздрагивает и приходит в сознание. Горбин-и-Бэрк, все это время стоявший рядом со мной, подзуживает:

- Смотри: его пытают из-за тебя! Он за тебя вступился, а теперь его за это пытают! Хочешь узнать, что он чувствует? Силенцио! Круцио!

Теперь уже и изуродованная кисть, и распоротый живот кажутся детским лепетом. Потому что пыточная с чадящим факелом трескается и рассыпается на осколки, и в черной пустоте взрываются тысячи огненных шаров…

Я не помню, сколько это продолжается. Однако во время передышки краем глаза замечаю, что Химера уже не висит на соседней дыбе, а сидит рядом на стуле и пьет какую-то жидкость из чашки, дуя и обжигаясь. Чувствую неимоверное облегчение: сейчас они ее отпустят, потому что в чашке – явно какое-то восстанавливающее зелье. Ну хотя бы теперь им не останется кем меня шантажировать. Ни один из упсов не подходит на роль того, за кого я стану переживать, а вот Химера в качестве потенциального инструмента шантажа смущала меня гораздо больше. Ну, теперь померяемся один на один. То есть много на одного, конечно – но вы, господа, сами растеряли все рычаги воздействия на меня. Теперь мне почти ничего не страшно. Следующий Круциатус скрывает от меня момент, когда уводят Мидоуз.

Между тем продолжается кордебалет с Трэверсом. Морган не жалеет на него ультимных Круциатусов и даже Менто Менореса (в тесной пыточной на все это едва хватает места), а Горбин, сняв меня с дыбы и заломив мне руки за спину, пытается заставить пнуть катающееся от боли тело Треверса. Ну уж нетушки, если бег и умение плавать не помогают, то ронять своего достоинства и пинать беспомощное тело, тем самым выполняя по своей воле (без Империуса то есть) упсовский приказ, я не буду. Мне, кстати, все еще не ясна природа этих двоих: если Горбин-и-Бэрк держит меня физически и кастует на меня непростиловку – как минимум это значит, что он а) существует б) живой. Живы ли, а также существуют ли вообще Морган и Треверс, и что это не плод моего больного воображения или упсовского наваждения – я поручиться не могу. По моим последним данным из внешнего мира, они были оба мертвы, а физически ни один из них пока меня не касался. Так что вопрос о том, совпадает ли то, что я вижу, с тем, что действительно происходит, остается открытым.

- Ну давай, пни его! Если ты его пнешь – мы перестанем его мучить! Ах, какая злая девочка. Неужели тебе не жалко человека, который за тебя страдает? Вот была бы на твоем месте, к примеру, Молли Уизли…

Не человека, а упса, думаю я. Это во-первых. А во-вторых – если он мертв, то круциатусы ему нипочем, а он просто хорошо притворяется. Но пытаться развести мою жалость на Трэверса, пусть даже и после предварительной обработки – это прямо даже смешно… Любой незнакомый мне житель Хогсмида – гораздо более действенный метод давления на меня.

Танцевальный урок был отменным, однако меня глодало какое-то тоскливое беспокойство, я все никак не могла взять в толк последовательность фигур в контрдансах и отчаянно тупила. Перси осуждающе качал головой, но все равно терпел мое присутствие. Наконец, я окончательно выдохлась и решила пойти уже обратно на факультет. Тут принесли Бомбарду. Я вспомнила, что сегодня не только не ужинала, но и не обедала еще. А газета – отличный повод пойти поесть как истинный британец. И поэтому путь мой лег не в Хогвартс, а в сторону Касловского кабака. Начинался девятый час.

Зайдя в кабак, я сначала подумала, что в углу сидит Аманда с Крейном. Это хорошо – не пойду же я в пустое помещение. Но потом, приглядевшись, поняла, что это зрение играет злую шутку при резкой смене освещения. Кабак был пуст. За спиной я услышала шаги – однако никого не увидела, обернувшись. Тут совершенно внезапно меня вырубил удар по затылку…

- Аппарейт Малфой-Мэнор!

…

- Дизаппарейт! Смотрите, кого я принес!

- Ооо, студентка! Судя по ее внешнему виду – в Хогвартсе пора открывать публичный дом… Мобилекорпус!

Раскалывается голова. Черная комната, очень маленькая, чадящий факел прямо над головой. Толпятся какие-то люди…

- Империо: немедленно скажи свое полное имя!

Стеклянные глаза. Дайрин Элизабет ОФлинн Дерри.

- Дайрин Элизабет оФлинн Дерри в белую вешалку (буквы) метатрепо максима! Отлично, пускай повисит пока вот так на дыбе. Собирай, что с нее упало!

Снова раскалывается голова. Лежу в углу комнаты на куче какого-то тряпья. Надо мной навис Горбин-и-Бэрк. Ага, все ясно… На дыбе напротив висит какая-то девушка; приглядевшись, понимаю, что это Химера Мидоуз со среднего Слизерина. Надо же, где довелось встретиться… Накануне в Желтой Лодке мы обменялись какими-то колкими любезностями относительно музыкальных умений, которыми я поспешно прикрыла непростительно громко заданный мной Уайтхоку вопрос о полукровках на Слизерине. Мерлин, как это было давно… Совсем из незапамятных далей мелькнул огонек свечи Теодора Барри, двух гитар и споров о Гете (о мой так и не выученный Патронус!), когда эта младшекурсная слизеринка так меня раздражала своим влезанием во все дыры… Теперь мы в одной пыточной.  Напротив Химеры стоит МакНейр, почти кричит на нее, Мидоуз же отвечает абсолютно спокойно и рассудительно. Ровный тон ее голоса внезапно успокаивает крупную дрожь, сотрясающую меня, и придает мне какой-то непонятной уверенности. У двери сидит Джон Морган. Проверить его реальность и телесность мне не удается, однако глаза говорят, что он там сидит (интересно, он живой, мертвый или что-то третье? В Аврорате он числится мертвым…)

- Силенцио! Ну что, птичка, попалась! Давненько, давненько мне не попадались ирландцы… Ну что, сейчас я буду тебя резать. Смотри: вот это – жезл, наносящий некрораны (черт возьми, эта хрень лежала в хижине-на-болоте, куда нас аппарировал Сириус! Тогда еще Аксель взял странного вида ошейник и отказался касаться этой штуки, решив, что она окончательно чернушная… надо было тырить!!!). Тебе что нужнее: глаза или пальцы? Хорошо, начнем с пальцев, они тебе уже не пригодятся… Вот это – за то, что ирландка! Вот это – за то, что Дерри! А славно я тогда твоего дядьку обработал, а? Как он там, кстати? Пальцы новые не выросли?

- Вы.. ххр.. выросли… Лучше прежних…

- Ай-ай-ай, врать нехорошо! Чему тебя только в школе учили… Вон, кстати, висит твоя однокашница… Империо: немедленно и максимально добросовестно подойди и плюнь в лицо Химере Мидоуз!

Прихожу в себя стоящей напротив дыбы Химеры. Неужели я это сделала? Горбин хватает меня и оттаскивает обратно в угол. На этот раз уже привешивает к дыбе. Левая рука отчаянно кровоточит. Стараюсь не смотреть в ту сторону, чтобы не стошнило. Это не помогает: острая боль пронзает живот. Это снова работа Горбина-и-Бэрка и его некрожезла… В кровавом мареве кажется, что он добрался уже до позвоночника и пытается сломать его голыми руками изнутри…

- А вот скажи: у тебя есть друзья?

- Масса… Кххррр… Весь Гриффиндор – мои друзья.

- Нет, ты скажи: есть ли у тебя самый-самый лучший друг?

- Весь Гриффиндор. Я люблю их всех. И не только их.

- Ты учти, мы же найдем и приведем! Ты думаешь, мы не сможем это выяснить? Ха-ха! Мы поймаем его, и он будет висеть вон на той дыбе, напротив тебя!

Хренушки. Ищите сами, коли такие умные. Я вам, элегантные господа (тм), ничего об этом не скажу – до тех пор, пока я в своем уме, по крайней мере. Мерлин, только бы Фревин не пошел сюда снова… Второй раз они его живым не отпустят.

- Ты хочешь, мы отпустим тебя? Все очень просто: ты просто скажешь, кто твой самый близкий человек. Если он тебя любит – он непременно придет сюда сам, мы даже силой его тащить не будем. Ну? Почему ты лишаешь своих друзей шанса на подвиг? Они умрут, зная, что умирают за тебя! Умереть ради любви, а? Как это почетно! Как это эгоистично с твоей стороны – лишить своих друзей возможности выбора!

Ну уж нетушки. В голове появилось лицо брата: «И помни, сестренка: никогда не верь упсам. Никогда. Запомни на всю жизнь: в сделке с дьяволом выигрывает только дьявол! Даже если они скажут тебе, что отпустят меня, как только ты сделаешь то, что они прикажут – не верь. Если им понадобится - они все равно меня убьют, неважно, пообещав тебе меня отпустить или нет. Но убивать тебя у них резона нет - зачем им такая малявка, как ты?  Не роняй своего достоинства, Дайрин. Если они решили - ты меня уже не спасешь. Не пачкай своей чести. Никогда не верь УПСам!» Вспомнив о Шоне, я невольно улыбнулась: он говорил мне это, еще совсем мелкой, перед моим первым семестром в Хогвартсе, и тогда попасть в подобную переделку казалось мне не более вероятным, чем попасть на луну.

- Ты улыбаешься? Как ты смеешь здесь улыбаться?! – удар наотмашь.

- Так работать невозможно! Нельзя на двоих предоставлять такое маленькое помещение – мы же ужасно друг другу мешаем! – вспылил МакНейр, который все это время продолжал препираться с Химерой. Если бы не ее висение на дыбе, то казалось бы, что это он – жертва, судя по тому, как он нервничал…

- У тебя есть родственники на Слизерине?

- Нет.

Еще чего не хватало. Химеру на соседней дыбе я еще как-то перенесу – но что мне делать, если там (или даже не там, а просто рядом, и даже с палочкой в руке) вдруг окажется Вэлинтин или Айвенго? А главное – что они сами будут делать в этот момент?.. Нет, я верю в их особую слизеринскую магию, но все же – я не хочу этого видеть. Уайтхок, помнится, нынче вечером собирался заглянуть в Малфой-Мэнор – дай Мерлин чтобы его не принесло прямо сейчас! Он ничего с этим не сможет сделать, а проблем огребем мы оба… Мерлин, пусть никого не понесет сюда вытаскивать меня! Я не хочу видеть на соседней дыбе своего спасителя… Если кто-то должен страдать – пусть это буду я одна.

- Вот скажи: у тебя же есть жених?

Прикидываю, что Джеймс достаточно далеко и хорошо спрятан, чтобы они могли нанести ему какой-то вред. По крайней мере, прямо сейчас.

- Джеймс…

- А, этот аврор Трек! Вот скажи – хочешь быть Дайрин Трек? Или, может, Дайрин Дерри-Трек?

- Нет, я… Я не покажусь ему в таком виде…

Тут Горбин отступает и, кажется, впервые оглядывает меня целиком.

- А как ты смеешь вот так вот ходить?! Ты провоцируешь, да? Так вот знай: один простой Империус – и я пущу тебя по рукам! Ты ляжешь со всеми рыцарями Ордена, по очереди! Или даже без Империуса!

- Нет! Вы этого не сделаете!

У меня никаких аргументов, на самом деле. Я не буду валяться и упрашивать. И не смогу этого предотвратить. По сути, самое унизительное здесь – та самая беспомощность и полная зависимость от прихоти палачей..

Какое огромное, невероятное счастье - жить! Снова ходить своими ногами, кастовать своей палочкой, обнимать живых людей вокруг тебя, греть их замерзшие пальцы... Когда меня выпустили на ночь Бельтайна - я танцевала как в последний раз. А потом сварила таки детям Сладкую Жизнь. О, как давно я мечтала снова добавлять ингредиенты в котел!

У меня все же был выпускной. Пусть дипломы выдавали на нем другим - это был мой праздник. Танцевать вальс, все быстрее и быстрее, ловить восхищенные взгляды, гладить склонившиеся на плечо головы, обнимать за плечи и поправлять шарфы, пить шампанское, учить танцевать - и снова и снова кружиться в вальсе, с каждым, с кем хочется это сделать...

Я долго думала, идти ли мне обратно - ведь выбит весь мой ближний круг... Но потом вспомнила, какие глаза были у людей, обнимающих меня тогда, на Бельтайн - и поняла, что меня здесь, кажется, все еще за что-то любят и ждут.

Ничего не понимаю в сонной науке - однако то, что произошло со мною недавней ночью, довольно явно намекает мне, что Дайрин недалеко ушла. Может, не дальше этой вашей дороги сна.

А снилось мне следующее. Снилось мне, будто я - Дайрин (да еще как натурально, как будто Жизнь Взаймы выпила), и иду по Пэлас-Бридж в центре Северного Лондона. Далее описываю с ее точки зрения, потому что многих людей, которых она (точнее, я, но во сне) видела и знала, я в своей жизни не видала ни разу и даже не знаю, существуют ли они.

Так вот, я (как Дайрин) иду по этому самому мосту, причем при мне только палочка и одежда. Больше ничего нет, потому что - я знаю - я совсем недавно была мертвой, а теперь живая, и что на мне - это все, что у меня есть. Иду я не одна, а вместе - точнее, не вместе, а периодически обгоняя друг друга - с Люциусом Малфоем. Идем, переругиваемся. Понимаю, что одно неосторожное слово - и Малфой не смутится центром города и скастует Аваду. Однако, Люциус сдерживается и только язвительно отвечает на мои нападки.
В конце моста, у набережной, стоит великолепный фрегат. Я понимаю, что мне туда, и направляюсь к нему. Люциус явно взбешен фактом фрегата, ему очень хочется его уничтожить или хотя бы помешать, но он понимает, что ничего не может с этим поделать. Развернувшись на каблуках, быстрым шагом уходит прочь, в сторону Пэлас-Сквер, стуча тростью.
Подхожу к трапу. Там стоит конторка, за которой сидит незнакомая волшебница с ящиком каких-то бумаг. Понимаю, что мне нечем даже доказать, что я - это я, и вещей у меня с собой нет.
- Кто вы?
- Дайрин Дерри.
Девушка роется в бумагах, наконец, к моему удивлению, достает запечатанный конверт с моим именем.
- Проходите на борт, располагайтесь. Можете занимать любое место, кроме сорок девятого и триста пятьдесят восьмого.
Пока происходит этот диалог, краем глаза замечаю, что по набережной в сторону корабля идут две фигуры. Это Аксель МакКалмонд и его отец (я никогда его раньше не видела, но отчего-то сразу поняла, что это именно он). Оба в масках, но не белых, а расписных, вроде венецианских. Я понимаю, что это - конспирация волшебников в маггловских районах, а у меня такой маски нет только потому, что я недавно стала снова живой. У Акселя пришибленный вид маленького нашкодившего мальчика. Оба подходят к трапу и тоже получают конверты с именами.
Я же тем временем прохожу внутрь. Передо мной расстилается огромное помещение с темными деревянными балками и четырьмя столами. За столами, примерно по факультетам, расселись студенты. Один из них поровну занят гриффиндорцами и слизеринцами, которые пьют вино из высоких кубков, смеются, обнимаются и вообще всячески празднуют. Обегаю глазами факультет: Кроллик, Элис, Люси Рэйнбоу, Чарисса, Леонелла, Марыська, Лео... Все в сборе. Можно отправляться. Огромный фрегат величаво отходит от набережной, и в иллюминатор я вижу оставшегося на берегу Теодора Малфоя, грустными глазами глядящего вслед кораблю...